Параллельный импорт в Узбекистане: почему «серый импорт» противоречит интересам государства
На протяжении последних нескольких лет тема параллельного импорта устойчиво присутствует в обращениях международных компаний в адрес руководства страны, Министерства юстиции, звучит на отраслевых конференциях и воспроизводится в докладных записках и аналитических материалах, что адресуются правительству Узбекистана.
Жалобы поступают из разных секторов — от товаров повседневного спроса и электроники до фармацевтики и медицинского оборудования. Их суть неизменна: официальные дистрибьюторы и правообладатели сталкиваются с систематическим ввозом в Узбекистан их продукции по каналам, которые ими не были санкционированы, т.е. от параллельных импортеров.
Анализ даже нескольких таможенных документов предоставленных редакции по выборке таких поставок выявил характерную закономерность: задекларированная стоимость товаров в серых каналах существенно расходится с показателями официальных поставок — причём разрыв вне зависимости от маршрута или объёма партии.
Это наводит на вопросы, которые выходят за рамки юридических аспектов и касаются более широкой деловой среды в целом.
Для подготовки настоящего материала редакция взяла интервью у одного из ведущих экспертов в области права интеллектуальной собственности, и представителя ряда международных правообладателей — Мухаммадали Махмудова, обобщенные тезисы нашего общения изложены ниже.
Параллельный импорт — это ввоз товара без согласия правообладателя. Иными словами, обход установленной системы контроля за качеством, происхождением, маркировкой, дистрибуцией и ответственностью поставщика. В узбекистанской системе правового регулирования, такой подход не просто неправилен — он противоречит действующей логике охраны товарных знаков и государственной политике по защите интеллектуальной собственности.
Что говорит закон
Статья 26 закона Республики Узбекистан «О товарных знаках, знаках обслуживания и мест происхождения товаров» устанавливает, что случаи несанкционированного ввоза товара обозначенного товарным знаком относит к категориям нарушений исключительного права правообладателя.
Исключение из этого правила сформулировано очень четко: нарушением не считается использование знака в отношении товаров, которые были правомерно введены в гражданский оборот Узбекистана непосредственно владельцем товарного знака или с его согласия, поскольку сферой действия закона и Гражданского Кодекса РУз, является Республика Узбекистан, а не страна из которой товар импортируется.
Именно из этой конструкции делается вывод о действии в Узбекистане национального принципа исчерпания прав. Такой же подход поддерживается антимонопольным органом и Министерством юстиции: несанкционированный ввоз оригинального товара под товарныем знаком правообладателя нарушает права его владельца. (Письменные позиции данных органов имеются в распоряжении редакции).
Важно понимать: крупнейшие международные правообладатели не просто пассивно пользуются правовой защитой регистрируя товарные знаки. Они активно вносят свои товарные знаки в таможенный реестр Узбекистана и последовательно пресекают попытки несанкционированного ввоза — в том числе в судебном порядке.
Из открытых источников можно видеть, среди компаний, зарегистрировавших знаки в таможенном реестре и ведущих активную работу по противодействию серому импорту, — такие глобальные бренды, как Samsung, Shell, AstraZeneca, Mars, Ferrero, Pernod Ricard и ряд других.
Это не случайный выбор: такие компании несут наибольшие репутационные и правовые риски в случае, если под их брендом на рынок попадает продукция вне их официальных каналов поставок.
Регистрация товарного знака в таможенном реестре — это определенный показатель, что производитель принял на себя ответственность за качество и безопасность товара на рынке Узбекистана, выстроил официальный канал дистрибуции, несёт обязательства перед регуляторами и потребителями. Тот, кто завозит товар в обход этого канала, не принимает на себя ни одного из обязательств производителя товара.
Таможенный аспект
Зачастую, один из ключевых экономических стимулов для параллельного импортёра, без которого его оправдание и поддержка «серого» импорта просто не имеет смысла — это занижение таможенной стоимости товара. Серый канал выгоден в том числе потому, что позволяет минимизировать таможенные пошлины и НДС при ввозе: задекларировать товар по заниженной цене, провезти его через юрисдикцию с льготным режимом контроля либо с компании посредника, использовать сертификаты происхождения третьих стран и т.п..
Утверждение выше не означает, что все параллельные импортеры недобросовестные нарушители, но говоря о параллельном импорте нельзя не упомянуть и эту сторону вопроса.
В отдельных случаях, разница в цене между «серым», т.е. параллельно ввезенным и официальным товаром — это в значительной мере разница в уплаченных (или не уплаченных) таможенных платежах. Подобный подход, нарушает принципы добросовестной конкуренции и ставит официального авторизованного дистрибьютора в неравные конкурентные условия по сравнению с участниками рынка, декларирующими товары по существенно более низкой стоимости.
Это мы также можем наблюдать исходя из представленной со стороны официального дистрибьютора компании Ferrero (бренды Kinder, Ferrero, Nutella, Tic Tac, Raffaello) в Узбекистане аналитической информации и первичных документов.
Таким образом, борьба правообладателей с параллельным импортом — это одновременно и борьба с таможенными злоупотреблениями и теневым оборотом. Компании, которые вносят знаки в таможенный реестр и обращаются в суды, фактически содействуют государственной налоговой политике, подсвечивая схемы занижения стоимости и пресекая серые логистические цепочки. Вопрос в другом, хотят ли должностные лица уполномоченных органов действительно «видеть» эти схемы, но это уже скорее тема отдельных дискуссий.
Позиция государства: от президента до отдельных министерств
Президент страны публично отметил, что в стране усилена защита интеллектуальной собственности, ужесточена административная и введена уголовная ответственность, в таможенной сфере внедрена процедура ex officio и действует порядок уничтожения контрафактной продукции. Отдельные акты президента предусматривают системную и эффективную борьбу с производством и оборотом контрафактной продукции и нарушениями прав интеллектуальной собственности.
Анализ выступлений и актов главы государства читается однозначно: не ослаблять, а усиливать защиту интеллектуальной собственности, пресекать серые и контрафактные каналы.
Кроме того, нельзя не согласиться и с позицией Министерства здравоохранения Узбекистана, которое письмом от 13 марта 2026г. на примере лекарственных средств, прямо определило параллельный импорт как ввоз без прямого согласия правообладателя и указало на негативные последствия его легализации: рост доли низкокачественной и фальсифицированной продукции, ослабление контроля подлинности, нарушение «холодовой цепи», трудности в определении ответственного за возможно причиненной такой позицией вред. Министерство справедливо сочло внедрение такого механизма нецелесообразным и мы имеем соответствующие документы об этом.
На мой взгляд, на этом фоне старания оправдания и поддержки параллельного импорта, выглядит не как поддержка реформ, а как попытка развернуть политику государства в обратную сторону.
Безопасность потребителя
Потребителю нужен не просто товар «с тем же брендом или того же производителя». Потребителю нужен товар, который безопасен, правильно маркирован, прослеживаем, хранится и перевозится по правилам, а в случае выявления дефекта может быть быстро изъят с рынка и отозван.
Закон «О защите прав потребителей» прямо гарантирует право на безопасный товар, а изготовитель и продавец обязаны при выявлении риска немедленно приостановить реализацию и принять меры по изъятию товара из оборота.
Кому предъявлять претензию — импортеру, который завтра исчезнет, или производителю, который не вводил эту поставку в оборот в Узбекистане и не контролировал её логистику?
Понятная цепочка ответственности, контроль хранения и обращение по рекламациям — всё это первым попадает в зону риска при параллельном импорте.
В 2026 году один из крупнейших производителей питания проводил отзыв партий детских смесей из-за риска здоровью потребителей, своевременно выявленного компанией. По данным Reuters, отзыв затронул продукцию в десятках стран. Механизм работал так: производитель идентифицировал партии, предупредил рынок, рынок, регуляторы и торговля получили официальные уведомления, опасная продукция была изъята.
Все это было бы невозможно сделать в Узбекистане, если бы этот товар ввозился в рамках параллельного импорта.
Иными словами, параллельный импорт в реальной жизни — это не «тот же самый товар дешевле», а товар с повышенным риском несоответствия обязательным правилам обращения на внутреннем рынке.
Инвестиционный климат
Для страны, которая заинтересована в развитии внутреннего производства, импортозамещении и качественных иностранных инвестициях, параллельный импорт — абсолютно тревожный сигнал инвесторам.
Наличие возможности параллельного импорта подаёт инвестору недвусмысленное послание: вкладывайтесь в Узбекистан, стройте официальные дистрибуторские сети, но результаты ваших инвестиций могут быть обнулены теми, кто просто привезёт ваш же товар и продукцию по серому каналу и будет паразитировать на вашем товарном знаке и вашей репутации.
Такие случаи были нередки в «старом Узбекистане», но попытки их сделать нормой вновь, не способствуют ни реализации политической воли вступления в ВТО, ни соблюдения принятых руководством страны обязательств в этой области.
Риск размывания закона на уровне правоприменения
Иностранные правообладатели отмечают, риск сегодня состоит не в отсутствии юридического запрета на параллельный импорт, а в попытках размыть его содержание на уровне применения: в неоднозначном толковании судами и иными уполномоченными органами.
И в заключение
Перед страной стоит не только экономический, но и правовой и политический выбор.
Первый путь: Узбекистан сохраняет последовательность — товарные знаки охраняются, несанкционированный ввоз пресекается, права правообладателей и официальных импортёров защищаются, а потребитель получает безопасный и прослеживаемый товар, а государственный бюджет значительные поступления таможенных платежей без занижения таможенной стоимости, что в некоторых случаях и является главным стимулом и экономической основой параллельных импортеров.
Второй вариант: создаётся режим, в котором серый импорт получает фактическое покровительство, а закон и государственная политика начинают зависеть от того, кто именно и с какой административной или иной поддержкой пытается их обойти.
Во втором случае в результате «разовых заработков» ущерб будет нанесён не только стране, национальному бизнесу и узбекистанским потребителям. Ущерб будет нанесён самой идее инвестиционной предсказуемости и авторитету ранее заявленного курса, озвученного руководством страны, направленного на охрану интеллектуальной собственности и поддержку правообладателей.
Жалобы поступают из разных секторов — от товаров повседневного спроса и электроники до фармацевтики и медицинского оборудования. Их суть неизменна: официальные дистрибьюторы и правообладатели сталкиваются с систематическим ввозом в Узбекистан их продукции по каналам, которые ими не были санкционированы, т.е. от параллельных импортеров.
Анализ даже нескольких таможенных документов предоставленных редакции по выборке таких поставок выявил характерную закономерность: задекларированная стоимость товаров в серых каналах существенно расходится с показателями официальных поставок — причём разрыв вне зависимости от маршрута или объёма партии.
Это наводит на вопросы, которые выходят за рамки юридических аспектов и касаются более широкой деловой среды в целом.
Для подготовки настоящего материала редакция взяла интервью у одного из ведущих экспертов в области права интеллектуальной собственности, и представителя ряда международных правообладателей — Мухаммадали Махмудова, обобщенные тезисы нашего общения изложены ниже.
Параллельный импорт — это ввоз товара без согласия правообладателя. Иными словами, обход установленной системы контроля за качеством, происхождением, маркировкой, дистрибуцией и ответственностью поставщика. В узбекистанской системе правового регулирования, такой подход не просто неправилен — он противоречит действующей логике охраны товарных знаков и государственной политике по защите интеллектуальной собственности.
Что говорит закон
Статья 26 закона Республики Узбекистан «О товарных знаках, знаках обслуживания и мест происхождения товаров» устанавливает, что случаи несанкционированного ввоза товара обозначенного товарным знаком относит к категориям нарушений исключительного права правообладателя.
Исключение из этого правила сформулировано очень четко: нарушением не считается использование знака в отношении товаров, которые были правомерно введены в гражданский оборот Узбекистана непосредственно владельцем товарного знака или с его согласия, поскольку сферой действия закона и Гражданского Кодекса РУз, является Республика Узбекистан, а не страна из которой товар импортируется.
Именно из этой конструкции делается вывод о действии в Узбекистане национального принципа исчерпания прав. Такой же подход поддерживается антимонопольным органом и Министерством юстиции: несанкционированный ввоз оригинального товара под товарныем знаком правообладателя нарушает права его владельца. (Письменные позиции данных органов имеются в распоряжении редакции).
Важно понимать: крупнейшие международные правообладатели не просто пассивно пользуются правовой защитой регистрируя товарные знаки. Они активно вносят свои товарные знаки в таможенный реестр Узбекистана и последовательно пресекают попытки несанкционированного ввоза — в том числе в судебном порядке.
Из открытых источников можно видеть, среди компаний, зарегистрировавших знаки в таможенном реестре и ведущих активную работу по противодействию серому импорту, — такие глобальные бренды, как Samsung, Shell, AstraZeneca, Mars, Ferrero, Pernod Ricard и ряд других.
Это не случайный выбор: такие компании несут наибольшие репутационные и правовые риски в случае, если под их брендом на рынок попадает продукция вне их официальных каналов поставок.
Регистрация товарного знака в таможенном реестре — это определенный показатель, что производитель принял на себя ответственность за качество и безопасность товара на рынке Узбекистана, выстроил официальный канал дистрибуции, несёт обязательства перед регуляторами и потребителями. Тот, кто завозит товар в обход этого канала, не принимает на себя ни одного из обязательств производителя товара.
Таможенный аспект
Зачастую, один из ключевых экономических стимулов для параллельного импортёра, без которого его оправдание и поддержка «серого» импорта просто не имеет смысла — это занижение таможенной стоимости товара. Серый канал выгоден в том числе потому, что позволяет минимизировать таможенные пошлины и НДС при ввозе: задекларировать товар по заниженной цене, провезти его через юрисдикцию с льготным режимом контроля либо с компании посредника, использовать сертификаты происхождения третьих стран и т.п..
Утверждение выше не означает, что все параллельные импортеры недобросовестные нарушители, но говоря о параллельном импорте нельзя не упомянуть и эту сторону вопроса.
В отдельных случаях, разница в цене между «серым», т.е. параллельно ввезенным и официальным товаром — это в значительной мере разница в уплаченных (или не уплаченных) таможенных платежах. Подобный подход, нарушает принципы добросовестной конкуренции и ставит официального авторизованного дистрибьютора в неравные конкурентные условия по сравнению с участниками рынка, декларирующими товары по существенно более низкой стоимости.
Это мы также можем наблюдать исходя из представленной со стороны официального дистрибьютора компании Ferrero (бренды Kinder, Ferrero, Nutella, Tic Tac, Raffaello) в Узбекистане аналитической информации и первичных документов.
Таким образом, борьба правообладателей с параллельным импортом — это одновременно и борьба с таможенными злоупотреблениями и теневым оборотом. Компании, которые вносят знаки в таможенный реестр и обращаются в суды, фактически содействуют государственной налоговой политике, подсвечивая схемы занижения стоимости и пресекая серые логистические цепочки. Вопрос в другом, хотят ли должностные лица уполномоченных органов действительно «видеть» эти схемы, но это уже скорее тема отдельных дискуссий.
Позиция государства: от президента до отдельных министерств
Президент страны публично отметил, что в стране усилена защита интеллектуальной собственности, ужесточена административная и введена уголовная ответственность, в таможенной сфере внедрена процедура ex officio и действует порядок уничтожения контрафактной продукции. Отдельные акты президента предусматривают системную и эффективную борьбу с производством и оборотом контрафактной продукции и нарушениями прав интеллектуальной собственности.
Анализ выступлений и актов главы государства читается однозначно: не ослаблять, а усиливать защиту интеллектуальной собственности, пресекать серые и контрафактные каналы.
Кроме того, нельзя не согласиться и с позицией Министерства здравоохранения Узбекистана, которое письмом от 13 марта 2026г. на примере лекарственных средств, прямо определило параллельный импорт как ввоз без прямого согласия правообладателя и указало на негативные последствия его легализации: рост доли низкокачественной и фальсифицированной продукции, ослабление контроля подлинности, нарушение «холодовой цепи», трудности в определении ответственного за возможно причиненной такой позицией вред. Министерство справедливо сочло внедрение такого механизма нецелесообразным и мы имеем соответствующие документы об этом.
На мой взгляд, на этом фоне старания оправдания и поддержки параллельного импорта, выглядит не как поддержка реформ, а как попытка развернуть политику государства в обратную сторону.
Безопасность потребителя
Потребителю нужен не просто товар «с тем же брендом или того же производителя». Потребителю нужен товар, который безопасен, правильно маркирован, прослеживаем, хранится и перевозится по правилам, а в случае выявления дефекта может быть быстро изъят с рынка и отозван.
Закон «О защите прав потребителей» прямо гарантирует право на безопасный товар, а изготовитель и продавец обязаны при выявлении риска немедленно приостановить реализацию и принять меры по изъятию товара из оборота.
Кому предъявлять претензию — импортеру, который завтра исчезнет, или производителю, который не вводил эту поставку в оборот в Узбекистане и не контролировал её логистику?
Понятная цепочка ответственности, контроль хранения и обращение по рекламациям — всё это первым попадает в зону риска при параллельном импорте.
В 2026 году один из крупнейших производителей питания проводил отзыв партий детских смесей из-за риска здоровью потребителей, своевременно выявленного компанией. По данным Reuters, отзыв затронул продукцию в десятках стран. Механизм работал так: производитель идентифицировал партии, предупредил рынок, рынок, регуляторы и торговля получили официальные уведомления, опасная продукция была изъята.
Все это было бы невозможно сделать в Узбекистане, если бы этот товар ввозился в рамках параллельного импорта.
Иными словами, параллельный импорт в реальной жизни — это не «тот же самый товар дешевле», а товар с повышенным риском несоответствия обязательным правилам обращения на внутреннем рынке.
Инвестиционный климат
Для страны, которая заинтересована в развитии внутреннего производства, импортозамещении и качественных иностранных инвестициях, параллельный импорт — абсолютно тревожный сигнал инвесторам.
Наличие возможности параллельного импорта подаёт инвестору недвусмысленное послание: вкладывайтесь в Узбекистан, стройте официальные дистрибуторские сети, но результаты ваших инвестиций могут быть обнулены теми, кто просто привезёт ваш же товар и продукцию по серому каналу и будет паразитировать на вашем товарном знаке и вашей репутации.
Такие случаи были нередки в «старом Узбекистане», но попытки их сделать нормой вновь, не способствуют ни реализации политической воли вступления в ВТО, ни соблюдения принятых руководством страны обязательств в этой области.
Риск размывания закона на уровне правоприменения
Иностранные правообладатели отмечают, риск сегодня состоит не в отсутствии юридического запрета на параллельный импорт, а в попытках размыть его содержание на уровне применения: в неоднозначном толковании судами и иными уполномоченными органами.
И в заключение
Перед страной стоит не только экономический, но и правовой и политический выбор.
Первый путь: Узбекистан сохраняет последовательность — товарные знаки охраняются, несанкционированный ввоз пресекается, права правообладателей и официальных импортёров защищаются, а потребитель получает безопасный и прослеживаемый товар, а государственный бюджет значительные поступления таможенных платежей без занижения таможенной стоимости, что в некоторых случаях и является главным стимулом и экономической основой параллельных импортеров.
Второй вариант: создаётся режим, в котором серый импорт получает фактическое покровительство, а закон и государственная политика начинают зависеть от того, кто именно и с какой административной или иной поддержкой пытается их обойти.
Во втором случае в результате «разовых заработков» ущерб будет нанесён не только стране, национальному бизнесу и узбекистанским потребителям. Ущерб будет нанесён самой идее инвестиционной предсказуемости и авторитету ранее заявленного курса, озвученного руководством страны, направленного на охрану интеллектуальной собственности и поддержку правообладателей.